Новости и комментарии журнала "ЭКС"

УМЕР ИГОРЬ ВИНОГРАДСКИЙ.

11 декабря после продолжительной болезни на 75 году жизни скончался Игорь Александрович ВИНОГРАДСКИЙ.

Игорь Александрович родился 9 ноября 1934 г. и всю жизнь прожил в Ленинграде. В горы первый раз попал в июне 1955 г. ("Алибек"). На своем счету имел 15 восхождений пятой и одно - шестой категории трудности. Инструктор альпинизма (1964). Лучшие восхождения: Хан-Тенгри (1970), пик Коммунизма (1972).

Автор многих произведений в стихах и прозе, посвященных горам, в т.ч. и знаменитых "Крокусов" - необычно грустной лирической песни. Также автор нескольких книг. По образованию - инженер-физик (выпускник Политеха, 1962). Начал заниматься эстрадной драматургией еще со студенческих лет, и всю жизнь был связан со сценой, эстрадой. С 1963 г. писал скетчи, монологи, пародии и фельетоны, исполняемые знаменитыми мастерами жанра - А.Райкиным, Л.Мировым и В.Новицким, Е.Петросяном, Б.Бенциановым, В.Винокуром, К.Новиковой, Г.Хазановым, Я.Арлазоровым. Ему посвящена статья в Большой Эстрадной Энциклопедии.
Игорю Александровичу принадлежат сценарии десятков программ в Московском и Ленинградском театрах Эстрады, в ГКЦ "Россия" в Москве, в БКЗ - в Ленинграде, в московском "Олимпийском комплексе" и на Большой и Малой аренах Лужников, на арене Большого Дворца Спорта в Парке Победы и Юбилейном Дворце Спорта Ленинграда, программы Государственных Джаз-оркестров Армении, Грузии, Азербайджана, п/р О.Лундстрема, Э.Рознера, И.Вайнштейна. Он - автор большой программы в ГКЗ "Россия" "А я иду, шагаю по Москве", открывавшей юбилейные торжества в честь 850-летия столицы России.
На центральном телевидении И. Виноградский был соавтором таких передач, как "Новогодний Огонек" 2000/2001 гг., ряда передач серии "Под знаком зодиака" и т.д.
С 1994 г. преподавал в Университете Культуры и Искусств курс "Сценарное мастерство".

Светлая память...

P.S. Популярный ленинградский сатирик Константин Мелихан в журнале "Русская Жизнь" так вспоминал о Виноградском:

"Есть люди, для которых сцена - всякое место, где они находятся. Одним из таких людей был аристофан ленинградской эстрады Игорь Виноградский. Игорь Александрович написал множество детских елок, спортивных зрелищ, религиозных парадов, праздников урожая, улова и удоя, творческих юбилеев заводов, танцевальных вечеров ветеранов, один раз написал сценарий фестиваля уголовников, причем узнал об этом уже после фестиваля. Думаю, он мог бы написать даже сценарий какой-нибудь небольшой революции.
Впрочем, я увлекся. Как-то Игорь Виноградский приехал в город Н. для постановки праздника "День этого города". Вместе с ним прибыл и жизнерадостный режиссер Т.
Остановились в лучшей Н-ской гостинице: номера с туалетом, унитазом и горячей водой.
Виноградский занес вещи в свой номер и пошел навестить товарища. А товарищ купается в ванне, поскольку горячая вода только до десяти вечера. На кровати его ждет тренировочный костюм, который он купил перед отъездом из Петербурга. И тут Виноградский замечает: а костюмчик-то - как у него!
Что делает скучающий Виноградский?
Он вытаскивает из пакета тренировочные штаны и запихивает их под матрац. Потом приносит из номера такую же футболку и запихивает ее в этот пакет. Из ванной с шутками вываливается чистый режиссер, достает из пакета футболку, надевает, достает еще такую же...
И лодка его улыбки переворачивается вверх дном..."

Игорь Александрович регулярно печатался в журнале "ЭКС" и в сборнике петербургского альпинизма "Наши горы".
Один из его рассказов мы публиковали в N1/2003.
Вот он.

ЖИВОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СЛОВО

Как-то в далекие, славные, раннебезингийские времена, один мой дружок Эрнест Степанович Антипенко где-то откопал, запомнил и привнес в наш обиход хорошее ласково-ругательное слово - "животное". Наш тогдашний спортивный лексикон и так не блистал особыми перлами, и, хотя откровенная ненормативная лексика была у нас в ходу только выше снеговой зоны и исключительно в экстремальных обстоятельствах, место "животному" в наших диалогах нашлось довольно быстро. И вправду, как замечательно, энергично и в то же время вполне интеллигентно звучит:

- Эй, ты, животное! Страховка готова?

Или:
- Ну, ты, животное, что ж ты лед над головой такими кусками рубишь? Руби мельче!

Или:
- Слушай, животное, сегодня ты палатку несешь, твоя очередь! Ничего, что она обледенела, что вдвое тяжелее; тебе, животному, это только на пользу пойдет.

В общем и целом - "животное" да "животное" - и так целых тридцать дней удлиненной безенгийской смены! А в конце сезона, что называется "под занавес", чтоб дождаться хороших и дешевых сухумских фруктов и молодого вина, поехал я в Домбай инструктором отделения новичков...
Понятное дело, что при первом удобном случае говорю им:
- Ну, вы и животные!
Как они обиделись, мать честная! Чуть ли ни к начальнику Спасательной Службы хотели идти с жалобой - как это инструктор, понимаете ли, приличных людей животными обозвать вздумал! И как я их ни убеждал, что слово это живое, человеческое, с неким ласкательным оттенком и при том вполне цензурное - ни в какую. Обиделись!
А с обиженным отделением что за удовольствие работать?

И вот настал наш день дежурить по лагерю. Я самых обидчивых, естественно, на кухню послал картошку чистить; примкнувших к ним - на склад снаряжения старые веревки отбраковывать, а сам раскрыл взятую в библиотеке альплагеря книжку "Петербургские повести" и читаю: "В именье помещика Тютькина, что в Тверской губернии, заехал по дороге домой его дружок и однополчанин, сосед по имению помещик Финтифтиков, чему Тютькин был рад ну просто несказанно. И стал он обнимать своего старого приятеля, и целовать в усы, и называть..." Глазам своим не верю, но читаю: "...и называть ЖИВОТНЫМ и всяко по-другому исключительно ЛАСКОВО"!!!

И кто это, вы думаете, написал? А великий русский писатель Курочкин! И тут понял я, что оправдан в суде самой высшей литературной инстанции перед лицом своего заносчивого, но слабо-образованного отделения!

Не поленился я, вышел из своей инструкторской каморки, быстрым шагом прошел на "линейку", где возле мачты с голубым флагом висела лагерная "рында" - пустой газовый баллон со скальным молотком, привязанным репшнуром, чтобы не слямзили, и как ударю по ней от всей души!
Двух минут не прошло, как мое дежурное отделение передо мной строем выросло. Мордашки встревоженные, глаза круглые.
- Что случилось?!
Поставил я перед строем старосту отделения, девушку красивую и потому особенно обидчивую, и говорю ей:
- Прочтите, пожалуйста, громко и с особым выражением вот этот абзац из повести знаменитого русского писателя Курочкина.
Та стала читать, а как до "ЖИВОТНОГО" добралась - остановилась. Я говорю, мол, вы как-то вяло, формально читаете, а попробуйте эти замечательные строчки с подъемом, с сердцем, от души произнести, особенно вот эти слова о том, как один помещик другого ласково называл, вот, пожалуйста.
Смотрю: народ захихикал.
- Так вот, - говорю, - ваш инструктор всю ночь не спал, искал подтверждения тому, что слово "животное" вполне легальное и обижаться на него не следует.
Понятно вам, животные вы эдакие?!
А сейчас - марш по местам; кто был на кухне - те на склад, кто был на складе был - те на кухню!

12/12/08