Статьи. Журнал "ЭКС"

Уважаемому Сергею Георгиевичу КАЛМЫКОВУ,
автору открытого письма в защиту г-на Кракауэра, которому досталось в России на полную катушку, о чем последний, к счастью, не догадывается...

Знаете, Сергей Георгиевич, я готов извиниться.

Перед Джоном Кракауэром.

Лично или заочно.

Пребывая в плену штампов, я, прочитав таки его книгу в октябре прошлого года, понял, что мое отношение к автору было предвзято и не во всем необъективно. Где-то я был весьма неаккуратен в выражениях по отношению к Джону. В общем, был не прав; доверит Родина - исправлюсь...

Я-то по незнанию обстоятельств заблуждался и извинюсь. А Вы?

Хоть Вы сейчас и выступаете в роли как бы единственного защитника и обвинителя всех критиков Д. Кракауэра, но как-то поздно Вы спохватились...

«Меня угнетало ощущение собственной вины: на протяжении всех этих лет я был информирован лучше всех в России в сути дела, но, храня белизну своих манжет, ни разу публично не попытался вступиться за доброе имя и репутацию хорошего человека и писателя».

Это Вы пишете о себе, и добавить тут нечего. Многие российские восходители относительно Д. Кракауэра пребывали в плену заблуждений и поэтому занимали весьма агрессивную позицию. А Вы? «...Избегал участия в этой компании из чувства брезгливости».

Себе-то можно многое простить. Зато другим спуску не будет. И вообще, удобная это позиция - из тыла разбирать бои на передовой...

Сейчас задним числом Вы громите критиков Кракауэра, с большой страстью обличаете и выводите их на чистую воду. Где же Вы были в 98-м, в 2002-м и совсем недавно в 2004-м?

И я по-прежнему остаюсь с непониманием Ваших слов в мой адрес:

«Позабавила меня последняя фраза Вашего письма: "И потом я не понимаю, почему Вам претит ввязываться в "недостойную полемику", а мне - в самый раз?" Вспоминается унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла. Поскольку Вы мне предложили выступить с изложением моего мнения, я все-таки решил "ввязаться", надеюсь, в первый и последний раз. Не берусь объяснить, почему Вам "в самый раз", попробую объяснить, почему "претит" мне».

И выход статей в «Комсомольской Правде», в «ГЕО», и смерть Букреева, и появление его книги в России всегда сопровождались новым всплеском интереса к теме Эвереста-96 и обсуждениям тех событий. И я не помню, чтобы Вы хоть раз приняли в этом публичное участие. А теперь вы возмущаетесь, почему это люди считают так, а не иначе.

Да, в России не читали Кракауэра. Он не издавался на русском. И вряд ли стоит рассчитывать на то, что наша общественность массово должна была кинуться на поиски книги в Amazon.com с оплатой по Master card. Но у нас были другие источники информации. Документальная книга Букреева. Голливудский фильм «Смерть на Эвересте» (с участием Кракауэра в роли консультанта). Отрывки его «Into Thin Air» с обсуждением ситуации в «ГЕО».

Из этого и складывались впечатления российской публики. Почему мы не должны были всему этому верить?..

Вы в своем письме часто употребляете понятия «травля», «шельмование». И еще более сильные выражения - «шовинизм, ксенофобия, образ врага». Обвиняете публику в массовом отказе от правил общечеловеческой морали по отношению к Кракауэру, в отсутствие разума и логики.

Но давайте посмотрим, где же Кракауэра травили? Кто травил?

У меня в памяти под это определение подходит только статья в «Комсомольской правде», оставившая аналогичные Вашим ощущения. Да, корреспонденты «КП» удобрили довольно большой материал весьма агрессивными выражениями.

Но против этого я возражал еще в ЭКС #4/1998 («Правда - одна?»). Писал, что нужно смотреть на происшедшее с разных сторон, а однобокость - есть ограниченность.

И в «ГЕО», и в ряде статей ЭКСа (1998-2002) материал подавался, как взгляды с разных точек, как попытка анализа ситуации. А вот шельмования и шовинизма там и близко не было. Да, «образ врага» иной раз возникал в интернет-форумах - такова уж их специфика, специфика некой вседозволенности. Но это никогда не было публичной или официальной точкой зрения. Это не было массовой точкой зрения (массово высказанных точек зрения и быть не могло). И всегда на такой радикализм находились ответы.

Травля - это когда человека преследуют и не дают оправдаться.

Кто у нас преследовал Кракауэра?.. Кто не давал ему выступить со своей позицией?.. Если он ведать не ведает, какие формы принимает в России обсуждение его личности и книги, зачем же употреблять такие термины? Может и Вас кто-то где-то поминает лихом, а Вы во время такого «шельмования» и «ксенофобии» смеетесь и чай пьете?..

Многие из Ваших обличений направлены на неких безымянных хулителей Джона. В качестве аргументов Вы цитируете ряд фраз. Практически эти все фразы из рецензии журнала ЭКС за сентябрь 2004 г. Поэтому я бы хотел на них лично и ответить.

(К этому процитирую одну из ваших фраз: ОТСУТСТВИЕ ПОНИМАНИЯ СМЫСЛА ПРОИЗНОСИМЫХ ФРАЗ.
Бумеранговая, на мой взгляд, фраза...)

Итак,

1. «Кракауэру повезло как журналисту, и как альпинисту».

Чем Вам так не понравилось слово «повезло», что ему надо было посвящать страницу текста, приводя в пример Мошникова, Одинцова, Тотмянина, годы труда и литры пота? Почему вы назвали это слово завистливо ядовитым?

Кракауэру, повторюсь, повезло в том, что журнал решил все-таки послать его в столь необычную командировку. Я не припомню более случая, чтобы альпиниста или журналиста посылали в командировку не то что на Эверест, а даже на Гумачи (хотя не исключаю наличие таких примеров). Руководство журнала Outside долго колебалось в принятии решения, провело серию переговоров с организаторами экспедиций, торгуясь за каждую тысячу долларов, и в итоге таки оплатило все расходы Джона по поездке в Гималаи. А могло и отказаться от этой затеи - все-таки цена вопроса изначально равнялась $60000.

И в этом, я считаю, Джону повезло как журналисту. Собственно Outside мог пройти мимо темы коммерциализации альпинизма, а обратить внимание на тему спасения голубых мартышек, и тогда в командировку уехал бы другой журналист в другую географическую точку...

Кракауэру повезло выжить в буре и шторме на склоне Эвереста. Не мне Вам рассказывать о факторе везения при горовосхождениях. Джон подробно описывает свое состояние; сделай он один неверный шаг, не было бы ни последующего репортажа, ни книги, ни наших споров. Был бы только некролог.

Что тут ядовито и при чем тут философия толпы?!..

2. «Повел себя не лучшим образом, как альпинист и человек»

После цитирования этой фразы Вы тут же оговариваете, что «"Как человек" - да, это еще можно пообсуждать, у разных людей на этот счет разные мнения». Т.е. все-таки мнения разные и однозначности нет. И тому примером - дискуссии в американской прессе.
«"Как восходитель" - он что, допустил какие-то ошибки в технике, тактике, оказался хуже всех по физической подготовке?» - спрашиваете Вы далее.

Я по-другому подойду.

Вот Букреев - как восходитель - спустился к палаткам штурмового лагеря и, имея достаточный запас сил и - извините за казенную формулировку - морально-волевых качеств, приступил к поискам людей, в результате чего спас несколько человек, и далее в течение суток продолжал попытки спасения.

У Кракауэра, как известно, сил хватило только добраться до палатки. Если бы восходитель Букреев был подготовлен так же, как восходитель Кракауэр, то он либо погиб сам, либо не смог оказать помощь погибающим. И тогда бы умерли еще несколько человек...

Конечно, клиент может быть и не подготовлен на уровне гида. Даже если они вместе идут на одну вершину. Но тогда м.б. не стоит отстаивать тезис о подготовке альпиниста, а говорить о подготовке клиента? Джон оказался не на высоте, как альпинист, в том смысле, что не оказался лучше других и был как все. В каких превосходных его достоинствах в данной ситуации Вы хотите убедить оппонентов?

Мы воспитаны в той школе, где альпинист никогда не отказывается выйти на помощь.

Мы воспитаны в той школе, где запас подготовки должен быть равен еще одному маршруту.

Возможно, эти представления уже устарели. Но на ситуацию многие читатели (и я тоже) смотрели с этих позиций.

А Вы?

С одной стороны, Вы правы - и я отчасти разделяю эту точку зрения - невозможно судить, не будучи внутри ситуации. Но при этом нет запретов и на оценку чьих-либо действий. Почему нельзя выразить кому бы то ни было свое мнение, отношение? Вы выражаете свое мнение, я - свое, Вася Пупкин - пупкинское...

3. «Ему нужен был скандал и он сделал скандал».

«Кракауэр, - пишите Вы, - задавшись целью сделать честный отчет о страшной трагедии, изложил факты, которые сам видел, которые видели другие, факты тщательно проверенные и документированные. Он ничего не выдумал. Он никого не осуждает в своей книге, предоставляя делать выводы читателю».

ОК.

А Букреев?..

Почему Букреев написал свое «Восхождение»?

Его не устроили факты и честное изложение Кракауэра?

Он привел свои факты - проверенные и задокументированные?

Почему пришлось одну и ту же историю излагать заново в еще большем объеме?

Был ли скандал? Как он возник, кто его инициировал, во что он вылился?..

Вы не знаете?..

Не буду цитировать - это занимает довольно много места. Укажу лишь главы и страницы в книге «Восхождение», где описано, как всё развивалось и какую роль сыграл Кракауэр (глава «Информационное безумие», стр. 194-209, глава «Наш ответ Кракауэру», стр. 241-272).

Вы, видимо, в процессе перевода, прониклись «Разряженной атмосферой», но невнимательно прочитали «Восхождение». А ведь Букреев довольно подробно описывает, как ему досталось от прессы, и что пережил он, когда журналисты стали трактовать ситуацию в самых разных направлениях. Анатолий боролся за свою репутацию. А подрывала его репутацию точка зрения Кракауэра. Букреев прочитал статью Джона, на основе которой была позже написана книга, еще в черновике и тут же написал несколько писем редактору Outside, но письма так и не были опубликованы ...

Вот так и возник скандал - если верить Букрееву. Если не верить, то ничего не было ...

И когда вы ссылаетесь на молчащие авторитеты, можно сослаться на Галена Ровела и его негативную оценку действий Кракауэра в «Уолл Стрит Джорнал» и в «Американском Альпинистском Журнале».

История вызвала весьма бурное обсуждение в США. Как вызывает обсуждение любая трагедия. Оттенок скандальности был задан Кракауэром. Зачем? Могу догадываться, но ничего утверждать не стану - ведь, действительно, я могу ошибаться.

Вам жаль Кракауэра, но не жаль Букреева?

Напомню, что «Восхождение» мы прочитали в России в 2002 г. В Америке же она вышла как ответ книге Кракауэра. Почему мы должны были не верить Анатолию?

Скандальность ситуации усилилась с выходом фильма о событиях на Эвересте. Фильма, где Кракауэр был консультантом. Фильма, где Букреев показан эдаким русским увальнем в меховом треухе с лицом Ивана из фильмов про Рембо.

Где же была честность и приверженность Джона к документальности? Марковиц, режиссер фильма, утверждал, что в картине нет ничего выдуманного.

Почему ему Вы не отписали про «вкус устриц»?

Да, сейчас в эти оценки можно внести коррективы. СЕЙЧАС.

И если бы Вы, как и планировали, выпустили свой перевод в виде книги раньше или одновременно с «Восхождением» - ведь время было, - то, возможно, вся эта полемика не имела места или шла по несколько другим сюжетным линиям.

4. «Давайте говорить о вкусе устриц с теми, кто их ел». Я не знаю, кому Вы адресовали эту фразу. Но, тем самым, вы отказываете читателю в праве на критику, оставляя право лишь на восхищение?

Может быть тогда всем зрителям и читателям исторических книг и фильмов про войну отказать в праве обсуждать Куликовскую битву, Бородино или Сталинград? Мол, раз не воевали на настоящей войне, молчите в тряпочку.

Есть книга, она документальна и обсуждение ее - в порядке вещей. Естественно, могут возникать радикальные точки зрения.

Раз не был на 8К, какое право имеешь на мнение? - Ну, так тут Вы с читателем в равной категории.

«Молчат наши питерские эксперты-гималайцы», - пишете Вы. Почему только питерские? Все молчат... Они почти всегда молчат. Услышать точку зрения ведущих мастеров удается крайне редко. То ли им лень. То ли политкорректность одолевает. (Разве что, иногда в инете вспыхивают полемики среди «технарей». Надо сказать, крайне горячие).

«Молчит великий Брэшерз», - пишете Вы.

Зато не молчал Ровэл. А с ним - популярные американские издания.

Вы предлагаете мне дезавуировать мнение. Но мое мнение никогда не было однобоко.

Что касается действительно не совсем удачной рецензии, то дезавуация состоялась - самим фактом того, что я активно продвигал и пропагандировал книгу г-на Кракауэра с самого ее появления; фактом того, что я никогда не отказывал г-ну Кракауэру в его писательских талантах и альпинистских умениях.

К сожалению, как дрова для костра, Вы выдергиваете из текста то, что нужно для эскалации разговора, и заботливо закрываете глаза на очевидное:

разве в рецензии не написано, что Кракауэр - незаурядный альпинист (с раскрытием тезиса)?
разве в рецензии не написано, что Кракауэр - талантливый журналист (с раскрытием тезиса)?
разве в рецензии не написано, что теперь, когда Кракауэр издан в России, можно составить собственное мнение о нем самом и его книге?

И если я отозвался о Вашем переводе, как о блестящем, значит ли это, что я тем самым вовлек Вас - по Вашему определению - в союзники? В союзники чего - реабилитации автора, шельмования или ксенофобии?.. Может это и есть - ОТСУТСТВИЕ ПОНИМАНИЯ СМЫСЛА ПРОИЗНОСИМЫХ ФРАЗ.

В союзники, если уж об этом речь, я «вовлекся» несколько лет назад, когда получил пару глав Вашего перевода, поддерживал Вас в намерениях непременно издать эту книгу в России и т.д. Разве Вы не помните мою идею - издать бы Кракауэра тем же форматом, что и Букреева, чтобы их можно поставить рядом на полке, и читатель сам мог разобраться в ситуации и людях.

Как будто издатели российского перевода услышали меня...

Как в свое время ЭКС немало сделал для продвижения в массы книги Букреева, так и сейчас немало сделал для продвижения книги Кракауэра. Конечно, если считать, что редакция это сделала, чтобы заняться торговлей и приподняться на продаже сотни книг, то я тут даже возражать не буду...

Вот пусть люди и рассудят, кто на самом деле пропагандировал и продвигал «Into Thin Air» и ее автора.

Возможно, в Вас говорит обида - столько лет и трудов пропали даром. Но такая нынче жесткая действительность: не нужны издателям хлопоты по книге, непонятной им тематике, не будут они вкладывать средства и заниматься сетевыми продажами «темной лошадки»...

Возможно, за эти почти десять лет обсуждения вопроса я в чем-то был не прав и где-то был несдержан. Повторяю - готов извиниться. Но я занимал активную позицию, выражающуюся в «прочитай и разберись»; в том, что правда может быть и не одна, что каждый может быть по-своему прав.

Я не адвокат Букреева и не обвинитель Кракауэра. Но я за то, чтобы и хорошее, и плохое имело место для обсуждения и принятия решений. И если я в чем-то ошибаюсь, меня время и читатели поправят.

К чему же привела Ваша позиция - «не ввязываться в недостойную полемику»?..

Я пишу этот ответ под тем же вопросом, как и семь лет назад: «Правда - одна?»

Или - своя у каждого?

С.Ш.
24.02.05