Статьи. Журнал "ЭКС"

Конкурс Необычных ИСТОРИЙ о вещах. Обыкновенных и необыкновенных.

Виталий Томчик, Одесса

КОМПАС ЛОУРЕНСА АРАВИЙСКОГО

Ч ай пряно пах мятой и был непривычно сладок. Старый араб в выгоревшем одеянии задумчиво потягивал вечерний кальян. Мы сидели на ветхом коврике на ступенях его лавки, набитой по самые двери всевозможным старьем. И компанию нам составлял сокол, дремавший на коряге перед лавкой. Солнце заходило над древней Акабой, известной еще с Х века до нашей эры. Израильтяне, набатеи, римляне, византийцы, арабы и крестоносцы, турки, египтяне и англичане - все оставили свой след на этой древней земле.

«А что, отец, старые гири в твоем хозяйстве водятся?» - спросил я.

В каждом своем путешествии я стараюсь раздобыть в антикварных лавочках старинные гири. Каждая нация, каждый народ имел в древности свои меры веса и, соответственно, гири. Старые гири из Индии, Испании и Тибета положили начало коллекции, и сейчас собрание уже просится быть выставленным в музее. Так как в свой вопрос я вкрапил арабские слова, глаза моего собеседника приняли более осмысленное выражение. Оживившись, араб оторвался от кальяна и неторопливо провел меня в лавку.

«Все это, - хозяин обвел рукой россыпи «древних» монет, «старинные» кинжалы и развешенные на стенах поделки, - нам поставляют из Сингапура и Гонконга для туристов, но для Вас...».

Хозяин отомкнул неприметную дверцу и пропустил меня в маленькую комнатушку, пропустил, так как вдвоем в этой «Пещере Али Бабы» было не разминуться. В углу были свалено оружие. Кортики, кинжалы и ятаганы всех прошедших войн, карабины Первой мировой, и кремневые допотопные ружья. Наганы и маузер, штыки и неизвестные мне по названию предметы, явно предназначенные для отправления человека в мир иной. На полках стояли емкости, наполненные монетами и медалями, тазик с обожаемыми мной гирями, весы, замки от ружей, ядра и пули, и еще множество предметов, описание которых могло потянуть как минимум на кандидатскую.

«Бери кинжал, - предложил хозяин. - Булатный». «Салах-ад-Дина...» -добавил скромняга.

«Нет, - ответил я, - на таможне проблемы будут».

«Тогда возьми якорь, с судов Рено де Шатийона, что пиратствовали на Красном море в 1172 году», - хозяин похлопал рукой по проржавевшей «кошке» весом килограмм 20.

«Я бы забрал у тебя всю эту утварь, - сказал я. ( И это не было преувеличением). - Но я не шейх и меня не ждет караван верблюдов на улице под пальмой. Поэтому давай ограничим наши взаимоотношения моими финансовыми возможностями, грузоподъемностью и таможенными правилами.

Вот эти четыре гири могут стать предметом нашего торга», - я выложил на прилавок гири.

Хозяин задумчиво начал перебирать руками отобранные мной экспонаты с таким видом, как будто впервые взял их в руки.

«Вот эта замечательная гиря времен Арабского Халифата», - сказал хозяин и закатил глаза. Гиря и впрямь была замечательная, свинцовая, обшитая медью, причудливой формы.

«А эта прекрасная гирька с древнеримского поселения», - хозяин ласково покатал на ладони действительно прекрасную медную гирьку необычной формы.

«Эта гиря в виде диска времен Османской империи», - хозяин покрутил на пальце диск странной формы с отверстием по центру. Гиря была с великолепными турецкими и арабскими клеймами.

«А этот каменный разновес с набатейских раскопок», - благоговейно прошептал хозяин, сжимая в пальцах невзрачный желтоватый камешек, украшенный непонятным значком.

По вздохам и причитаниям хозяина стало ясно, что торг предстоит долгий и упорный.

Пока хозяин, поглядывая то на меня, то на гири, старался определить мою платежеспособность и выдавить из себя первую цену, мой взгляд упал на висящий на почетном месте, замечательный компас. Бронзовый, с перламутровой картушкой, с различными прибамбасами для определения азимутов - это был настоящий, профессиональный инструмент. Не долго думая, я снял компас с гвоздика и присовокупил его к кучке гирек. Хозяин подобрался, взял компас и внимательно на меня уставился. Мне показалось, что я совершил какую-то бестактность. Я вопросительно поднял брови.

«Это компас Лоуренса Аравийского, - произнес хозяин. - Лоуренс подарил его моему деду, который участвовал во взятии Акабы в 1917 году в составе племени Хувейтат. Это самый дорогой предмет в моей лавке и я никогда не продал бы его, но внуков надо направлять на учебу».

Я вздохнул и подумал, что мне не дано использовать сей предмет в своих экспедициях. Мы выпили еще мятного чая и хозяин, наконец, озвучил цену компаса. Сумма была настолько фантастичная, что я молча вернул прибор на его почетное место, и мы вернулись к гирям. Сумма, в которую хозяин оценил гири, была приемлема для начала торга, и мы с удовольствием приступили к означенному процессу. После ведра чая, нескольких закладок кальяна, моих показных сомнений в подлинности гирь, воздевания хозяином рук к небу с неоднократным упоминанием Аллаха, мы пришли к приемлемому для меня и удовлетворяющему хозяина консенсусу. Состоялся товаро-денежный обмен и гири перекочевали в мой рюкзак. На прощание я погладил компас и вопросительно взглянул на хозяина. Тот пожал плечами и отвел глаза.

«Продолжим завтра», - сказал я.

«Продолжим», - задумчиво ответил хозяин.

И назавтра вновь была пытка мятным чаем. Если бы бедуины пили водку, торг был бы значительно короче. Помню, в Москве, на рынке в Измайлово, где мне удалось приобрести прекрасный безмен XVIII века, цена, назначенная продавцом, резко снизилась в послеобеденное время и, если бы я имел выдержку и умел пить водку, я получил бы эту вещицу просто в подарок, в знак уважения...

Хозяин говорил, что «никогда» и просил озаботиться судьбой его внуков. Я говорил, что «ни за что», и показывал фото своего внука. Я уходил, хозяин бежал за мной по улице и просил вернуться. Я называл цену, и хозяин говорил, что я не уважаю Лоуренса Аравийского, его дедушку, проливавшего кровь при штурме Акабы и Арабскую революцию. Это был настоящий одесско-арабский торг. Мы оба понимали, что придем к взаимопониманию, но каждый хотел выйти из этой игры наиболее достойно. Я, закаленный Привозом, и хозяин, взращенный на арабских базарах. Мы понравились друг другу. Мы пожали руки и остались довольны...

Компас висит в моей коллекции. На полке стоит фильм «Лоуренс Аравийский» (Семь Оскаров в 1963 году, однако. К своему стыду, я посмотрел его только по возвращении из этой поездки).

P.S. После приезда из Иордании я не пью мятный чай.